ГлавнаяНовостиФото БоровскаВидеоКартыКонтактыПорядок регистрацииКафе Рестораны Гостиницы
 

О споре господ Синявиных с девицей Беседновой из-за наследства Н.Ф.Синявина.


    Лошкарёва Н.П. текст © 2013г., научный сотрудник
Боровского историко-краеведческого музея – филиала ГБУК КО «КОКМ».

     В Боровском уезде на протяжении нескольких столетий располагался не один десяток дворянских усадеб и имений. Сказывалась его близость с Москвой и удобное юго-западное направление от неё. За ХХ столетие все боровские усадебные комплексы и имения почти полностью были уничтожены. Исследователи не обращали на них должного внимания, и в настоящее время глубокий и значимый пласт усадебной истории и культуры Боровского уезда оказался не изученным. Может быть поэтому, любая информация о той или иной боровской усадьбе, имении или их владельцах вызывает в настоящее время со стороны исследователей неподдельный интерес и уж особенно тогда, когда речь заходит, например, о представителях такой адмиральской династии, как Синявины (или Сенявины, что одно и то же – Н.Л.).
     В 1802 г. из-за комлевского имения генеральс-адъютанта Николая Фёдоровича Синявина разгорелся нешуточный спор, поводом к которому послужило духовное завещание его владельца. Документы о произошедшем споре были выявлены в Государственном архиве Калужской области в описи 1 фонда 54, представляющем собой коллекцию материалов Правительствующего Сената. Они позволяют раскрыть новые, до сей поры неизвестные страницы истории комлевского имения Н.Ф. Синявина, а также отдельные фрагменты биографий участников этого спора.
     Завещатель, генеральс-адъютант Николай Фёдорович Синявин, до своей отставки служил на военном флоте под началом адмирала и кавалера Алексея Наумовича Синявина (05.10.1722-11.08.1797), приходившегося ему двоюродным братом. Известен Николай Фёдорович и как отец адмирала и кавалера Дмитрия Николаевича Синявина (06.08.1763 – 05.04.1831).(3) В 1802 г. Николай Фёдорович владел двумя имениями: родовым в Тульской губернии (сельцо Ольховцово Венёвской округи с 78 душами мужского пола) и благоприобретённым комлевским в Калужской. Последнее сложилось из имения упомянутого двоюродного брата Алексея Наумовича, приобретённого у того в бытность его капитаном военно-морского флота по купчей 24 сентября 1750 г. (Алексею Наумовичу оно было «пожаловано от Государя», о чём в Вотчинном департаменте имелось подтверждение), и из имения капитана Ивана Васильевича Зенбулатова (иногда Зембулатова, что одно и то же – Н.Л.), приобретённого 23 апреля 1790 г. «на место проданного матери их имения». По 5-й ревизии за Н.Ф. Синявиным в селе Комлеве, деревнях Кирилловой, Маланьиной и в сельце Фатееве числилось 261 душа мужского пола, 235 душ женского пола вместе с новорождёнными «с их землями и всякими принадлежностьми равно и с отхожими многими пустошми». Так же ему принадлежали образа с серебряными окладами, бриллиантовые и золотые разные вещи, серебряная и всякая другая посуда, экипажи и лошади.
     Николай Фёдорович в своё время женился на Марье Васильевне Хитрово, которая родила ему троих детей: сыновей Сергея и Дмитрия и дочь Федосью. Сергей в чине капитана 2-го ранга в 1791 г. был уволен с военно-морской службы с сохранением жалованья пожизненно после того, как, в ходе русско-шведской войны 1788-1790 гг. получил тяжёлое ранение в левую руку, командуя в августе 1789 г. в I-ом Роченсальмском сражении бомбардирским кораблём «Перун». В связи с отставкой в 1791 г. он несколько месяцев прожил в Соловецком монастыре, где познакомился с путешествовавшим по Северу П.И. Челищевым (1745-1811). Затем, очевидно, обосновался в Боровском уезде. Дмитрий, контр-адмирал и кавалер, к началу спора из-за наследства находился на военно-морской службе (в 1800-1803 гг. – капитан Херсонского порта, в 1803-1804 – капитан Севастопольского порта). Дочь Федосья была замужем за поручиком Александром Авраамовичем Синявиным, вполне возможно, являвшимся совладельцем Николая Фёдоровича по с.Комлеву.
     Как выяснилось, завещатель вот уже более двадцати лет проживал с девицей, дочерью умершего прапорщика Дмитрия Михайловича Беседнова, якобы дворянского происхождения, Марьей Дмитриевной. Проживая в Москве, девица Беседнова ощущала себя владелицей комлевского имения: она знала всё об имуществе, принадлежавшем завещателю, и о хозяйственной деятельности его имения. Законная жена Николая Фёдоровича Марья Васильевна по этому поводу сетовала: «… когда покойный муж мой во время жизни своей отлуча меня от себя и неживя сомною более дватцати лет имел при себе означенную Беседнову, то всем уже имением, а особливо в глубокой старости лет его управляла она и как оной муж мой быв по древности лет его ума своего в замешательстве, то все из него зделать ей Беседновой было удобно, тем паче, что она и с ним поступила, ... самым поноснейшим образом, доведя даже его до подчинения; в каковом стесненном своем положении и жизнь свою он кончил прошлаго 1802 года 1 июня…». Девица Беседнова действительно могла находиться в этот момент рядом, как и в случае составления Н.Ф. Синявиным 7 августа 1801 г. духовного завещания. Составлял он его, якобы, по своей воле, будучи в здравом уме, а 13 августа т.г. оно было им явлено Московской гражданской палате, коей затем и утверждено. По данному завещанию Николай Фёдорович своё родовое недвижимое имение в Тульской губернии отписал законным наследникам (жене и детям – Н.Л.), а благоприобретённое комлевское вместе с частью движимого имущества: с окладами серебряными образа, бриллиантовые и золотые разные вещи, серебряную и всякую посуду, экипажи и лошадей – девице Беседновой. Цену комлевскому имению и части движимого имущества объявил 20000 рублей. После смерти Н.Ф. Синявина девица Беседнова предъявила упомянутое завещание через своего поверенного губернского секретаря Михайлу Смирнова Боровскому уездному суду. В тот же день, 14 июня 1802 г., поверенный подал в Боровский уездный суд и прошение о принятии с объявленной суммы законных пошлин для введения девицы Беседновой во владение имением, и о вынесении распоряжения Боровскому нижнему земскому суду, чтобы тот обязал старосту имения и крестьян дать подписку о должном ей повиновении. Кстати, небывалую щедрость Н.Ф. Синявина по отношению к себе девица Беседнова объясняла в том числе и тем, что он доверял ей оплату за него долга и выплату 5000 рублей его воспитаннику (некий воспитанник упоминается только в этом случае – Н.Л.), «…а из движимого, кое состояло в небольшем каличестве, часть предоставил мне, а досталное воспитаннику, ...».
     Поскольку пошлина с заявленного наследства составляла 2000 рублей, платить её пришлось по законам того времени не в Боровском уездном суде, а в Московском надворном. Последний, удостоверившись в смерти завещателя подписанием свидетелей, оповестил о случившемся Московское и Калужское губернские правления. Калужское, в свою очередь, указом от 31 июля т.г. предписало Боровским уездному и земскому судам ввести девицу Беседнову во владение имением, что и было исполнено только Боровским нижним земским судом 9 августа т.г. Девица Беседнова в одной из жалоб называет ещё число 6 августа.
     Но на пути девицы Беседновой оказались законная жена Н.Ф. Синявина Марья Васильевна и их дети. Марья Васильевна ещё в день объявления завещания, 14 июня, подала в Боровский уездный суд прошение, которым оспорила завещание своего мужа. Имение она просила оставить ей до раздела с детьми, а за девицею Беседновой его не утверждать. К тому же, Марья Васильевна считала (правда, ошибочно – Н.Л.), что часть имения, приобретённая у двоюродного брата Алексея Наумовича, являлась родовой, а значит наследницею её в указной части могла быть только она, а в остальном – дети. По поводу случившегося она прокомментировала: «…коль скоро означенной завещатель дни жизни своей окончил то Беседнова недопуская никого из сродников все что ни было в доме его собственнаго имения из разных вещей и из денег состоящаго захватила в свои руки, и потом покончине уже его объявила она Беседнова то завещание в Московский надворный суд…». Об «испровержении» завещания отца подал прошение в уездный суд и Сергей Николаевич, причём, сделал это до ввода девицы Беседновой во владение. Он просил на период производства дела Беседнову во владение имением не вводить. Поскольку же земский суд всё-таки ввёл девицу во владение, то Сергей Николаевич, проживавший в Комлеве, 20 августа т.г. вынужден был дать земскому суду подписку о том, что 22 августа покинет имение и с того же числа не будет им распоряжаться и сено развозить не будет. По прошествии указанного срока Сергей Николаевич имение не покинул и продолжал отдавать распоряжения, не допуская Беседнову ко владению. Он ожидал указа суда более высокой инстанции – уездного. И дождался: где-то в это время (точную дату установить пока не удалось – Н.Л.) Боровский уездный суд, рассмотрев поданные Синявиными прошения, вынес резолюцию, в которой просил губправление понудить земский суд оставить имение в первобытном владении до рассмотрения и решения дела, а чтобы имение расхищено не было, поручить смотреть за ним земскому суду, обязав в его сохранении вотчинных начальников подписками.
     Земский суд, открыто поддерживавший девицу Беседнову, как мог, препятствовал производству возникшего спорного дела. Он превышал вверенные ему законом полномочия, не выполнял указы и предписания не только уездного суда, но и губправления, вёл с ними бесконечную и безрезультатную переписку, отвлекая от «настоящаго дела». Оценив реально происходившее, губправление 26 ноября т.г. вынесло резолюцию, согласно которой за указанные «безпорядки и неисполнении начальственных предписаний» на присутствующих и секретаря земского суда была наложена пеня 25 рублей в пользу приказа общественного призрения, также строжайше подтверждено земскому суду указом о выполнении им в точности «без наималейшаго продолжения времени» предписаний уездного суда и исправлении вышеобъявленных произведённых беспорядков, «…о чем куда нужно сообщил бы, опасаясь в будущем за подобные поступки более строго законного взыскания…». Губправление предписало об этом решении сообщить уездному суду, а девице Беседновой или её поверенному объявить, что её просьбы об оставлении за нею завещанного имения правление удовлетворить не может «до решения в надлежащих инстанциях.
     Пока решался вопрос о незаконных действиях земского суда, девица Беседнова 13 октября т.г. успела подать прошение в Правительствующий Сенат. В нём она довольно подробно и красноречиво изложила, каким образом досталось ей, несчастной сироте, наследство Н.Ф. Синявина, что его незаконным путём пытаются отобрать у неё жена и дети завещателя. Поэтому она попросила защиты у Московского губправления. Узнав об этом, как пишет девица Беседнова, сын завещателя господин генерал-майор (что соответствовало в ВМФ званию контр-адмирал – Н.Л.) и кавалер Дмитрий Николаевич Синявин 30 сентября подал в Московскую управу благочиния иск о разном имуществе и о дворовых людях, «…делая мне (т.е. Беседновой – Н.Л.) явную обиду и чести моей яко благородной девице поношение…». «… он для сего дела расположен ехать в Санктпетербург и поднесть Его Императорскому Величеству всеподаннейшую прозбу. Но за всем тем когда сия прозба отослана была в часть и наоную принято от меня следующее объяснение, то господин Синявин, дабы сильнее показать мне свое могущество и чтобы более навести страх сего октября 3 дня приехав с частным приставом и двумя квартальными офицерами в мой дом, и взойдя комне в комнату господин Синявин делая мне обиду, называл меня подлою женщиною и прачкою, устращивая же определял мне быть в смирительном доме и уголовной палате, каковым случаем доведена я дочрезвычайнаго оскорбления и замешательства осталась почти безмолвна; а в таком та случае производим был и допрос в доме человеку моему Петру Иванову, а прочим всъезжем доме…». О случившемся она сообщила уездному стряпчему, прося «законной защиты». В завершении прошения девица Беседнова написала: «…все вышеписанныя господина Синявина несправедливыя настоянии о присвоении моей собственности и уграживания его в прозбе своей о утруждении Его Величества, приводят меня в опасность дабы я побытности его Синявина ныне в Санктпетербурге чрез подобныя вышеписанным показании безвинно нелишилась моей принадлежности...» После знакомства с этим делом складывается впечатление, что девица Беседнова путает обвиняемого ею Дмитрия Николаевича с его старшим братом Сергеем Николаевичем, так как первый по долгу службы, скорей всего, продолжал находиться в Херсоне. Возможно, она делала это сознательно.
     Девица Беседнова упорствовала и 9 декабря 1802 г. в Правительствующий Сенат послала жалобу на Калужское губправление, выразив недовольство его решением от 26 ноября. Беседнова просила Сенат предписать Калужскому губправлению, чтобы он не отбирал у неё имения, а исполнение по вынесенному определению остановить до рассмотрения спорного дела Сенатом. Своего она добилась: 19 декабря т.г. Сенат направил в Калужское губправление указ о присылке по данному делу рапорта, а до рассмотрения его в Сенате исполнение определения Калужского губправления остановить.
     И хотя этот указ не подтверждал права Беседновой на наследство, девица всё же поторопилась его за собою утвердить. В начале января 1803 г. она появилась в селе Комлеве в качестве полноправной владелицы имением. «…но находящийся во оной же вотчине крестьянин Тихон Павлов (был старостой при Н.Ф.Синявине – Н.Л.), нетолько делая в небытность мою разныя своевольства и приказаниям моим неповиновение, но даже по приезде ныне моем нашла я что состоящей в селе Комлеве господской дом неизвестно почему им Павловым заперт, а потому я имея сомнение дабы чего неприключилось, во оной дом сама собою не въехала, а покорнейше прошу поданной законом власти приказать оной дом отпереть и освидетельствуя, меня ввесть, а сказаннаго крестьянина с каким намерением он делал противу меня неповиновении и ослушании допрося поступить за сие по законам; а дабы и прочие крестьяне подражая примеру того Павлова немогли делать мне каковаго неповиновения им подтвердить» - так описала девица Беседнова свой приезд в комлевское имение в «объявлении», поданном 2 января 1803 г. в Боровский земский суд. В тот же день суд вынес решение отправиться в село для введения Беседновой в наследство (в данном случае имелся в виду дом – Н.Л.), крестьянина Павлова допросить, а остальным крестьянам подтвердить её право на наследство. Исполнение решения состоялось 5 января 1803 г. в присутствии членов Боровского земского суда: исправника Тювикова и заседателя Лущихина и сторонних понятых людях из ближайших имений. Девица Беседнова, в свою очередь, при свидетелях поручила смотреть за всем старосте Ивану Тарасову, назначенного ею ещё в августе 1802 г.
     После этого «помещица» Беседнова приказала старосте Ивану Тарасову и выборному Сергею Васильеву объявить всем крестьянам своего имения 8 января 1803 г. собраться в селе Комлеве у господского дома. Явившимся в этот день она заявила о необходимости «должного повиновения и законного послушания» со стороны всех крестьян ей принадлежавших. Так же она приказала собирать полугодовой денежный оброк к числу, в каковое собирал сам завещатель Н.Ф. Синявин. В ответ «оные крестьяне все единогласно» сказали ей, что оброка заплатить не смогут, так как сомневаются – ей ли его надо отдавать. В случае же отдачи называли разные «дальние сроки», выгодные для себя. «При каковом оных крестьян упорстве начертано было на их лицах какое то смущение изъявляющее злобу и ожесточение». По окончании разговора с собравшимися Беседнова решила наказать крестьянина д.Кириловой Василья Петрова, который ослушался её, не явившись для караула на квартиру, «в чем он Петров и сам признался». Как далее написала девица Беседнова в новом «объявлении», поданном ею опять в Боровский земский суд 9 января т.г.: «При начатии наказания при нём оказался дворовый человек госпожи Марьи Васильевны Синявиной и её детей Матвей Сергеев, который сказал: «как я смею наказывать, ступайте крестьяне все вон, не слушайте ея, когда еще будет указ чтоб мне владеть». И все крестьяне вышли из господского дому вон. Тогда Беседнова приказала своему человеку Фёдору Абрамову остановить Сергеева, что тот и сделал. Крестьяне (всего 8 человек из с.Комлева и д.Фатеевой – Н.Л.) нагнали их и Сергеева у Абрамова отбили «наглым своевольством и поступили самым буйственным и озартным образом, а тем самым открыли против меня бунт». Беседнова, испытав «страх и замешательство» уехала из села Комлева и «не имеет смелости приступить к управлению показаннаго имения». Описав подробно произошедшее в том же «объявлении» она просила провести следствие, а с крестьянами-бунтарями и их зачинщиком Сергеевым поступить по существующим законам, сослав, куда следует. При этом она указала ещё на 25 крестьян, проживавших в селе Комлеве и деревнях Фатеевой, Кривской, Кириловой и Маланьиной. Их она считала «единомышленниками», которые, хоть и не участвовали в бунте, но и не сдерживали остальных, требовала поступить с ними тоже по закону. Также просила суд подтвердить крестьянам «наистрожайше» её право на владение, чтоб подобного не повторялось. В тот же день Боровский земский суд принял решение провести следствие по «объявлению» Беседновой, отправившись на место.
     Прибыв 16 января т.г. в имение члены Боровского земского суда смогли допросить лишь  крестьянина Ерофея Иванова, 50-ти лет, неграмотного, православного исповедания. Но, как выяснилось, он ничего не помнил: кто кого отнимал. «Взирал на прочих без всякаго умыслу». По его словам, дворовый человек Сергеев говорил им, что они не принадлежат Беседновой, а «следуют» наследникам Н.Ф. Синявина. Других крестьян-бунтарей допросить не довелось, так как староста Иван Тарасов не застал их дома и, где они находились, родные не знали (по мнению Беседновой, они могли совершить побег). Да и при очередном подтверждении «законной» владелицы имением присутствовало не более 15 человек: они «стояли молчали, а потом некоторые крестьяне говорили: что они объявленнаго земским судом к ней повиновения исполнить немогут потому что они люди незнающие ничего».
     Пока на местном уровне решался вопрос с крестьянами-бунтарями Калужское губправление, рассмотрев прошения споривших о наследстве сторон, заявило, что не признаёт правильным ввод Боровским земским судом девицы Беседновой во владение спорным имением, но так, как оно оказалось в её ведении, то просьбе жены Н.Ф. Синявина Марье Васильевне отказать. Боровский земский суд получил указ с таким решением 27 января т.г.
Бесспорно, что такой указ полностью противоречил интересам прямых наследников Н.Ф. Синявина и, не мешкая, Марья Васильевна в тот же день подала на имя императора Александра Павловича в 6-й департамент Правительствующего Сената прошение. В нём она довольно подробно изложила все обстоятельства возникшего спора о наследстве, обосновывая со своей точки зрения лживость жалоб и незаконность претензий на наследство девицы Беседновой. Марья Васильевна указала на то, что в вышедших указах Правительствующего Сената и губправления ничего не было сказано о вводе Беседновой во владение спорным имением, но та всё же явилась в него, «…где у господских покоев в коих жил…» «…отставной флота 2 ранга капитан Сергей Синявин и где было движимое его имение печать сорвала и замок сбила…», по своей воле сменила старосту: прежнего старосту, как и кучера из другого синявинского имения, «…заковав отвезла в город, крестьян же разоряет и расположилась собрать с них непомерные оброки…», собралась продавать дворовых людей, крестьян и землю. Синявина вновь просила, чтобы имение до разрешения спора согласно узаконениям Боровского уездного суда и Калужского губправления велено было «…представить в мое и детей моих владение…».
     Мать в очередной раз поддержали дети: Сергей и Дмитрий подали прошения в Правительствующий Сенат 23 февраля, а дочь Федосья 26 марта т.г. По мнению Федосьи, Беседнова не имела права на владение крестьянами, взошла во владение имением своевольно под защитою Боровского земского суда и «начала продолжать жестокости». Жестокости она описала так: «…когда приехали в означенное село Комлево, которое отстоит от г.Боровска неболее полуторы версты, где была и Беседнова, боровскаго земскаго суда дворянской заседатель Иван Лущихин и с ним секретарь Иван Васильев в феврале месяце были от нея Беседновой угощаемы и удовлетворяя обыкновенному ея к отягощению крестьян расположению без всякаго приговора и от вышних начальств предписания наказывали крестьян жесточайше, измождая с них в пользу ее поборы, а из сего села Комлева согласно ея Беседновой желанию, означенныя заседатель и секретарь за две версты разстоянием от села Комлева поехали также в спорное сельцо Фатеево, где секретарь привиде заседателя, а может быть ис позволения его, крестьянина Льва Фролова, жену Марину Петрову хотя и видел, что она беременна, вымучивая из нее для Беседновой оброк, бил ея наижесточайшим образом, которая недонеся младенца при великом мучении выкинула его мертваго, о чем села Комлева священник Никифор Григорьев засвидетельствовал, как селения онаго сторонним людям, так и в городе Боровске дал знать своей и свецкой командам, после чего куда тот младенец девался и как скрыт неизвестно…». В завершении Федосья, как и её мать и братья, просила повеления отдать спорное имение Синявиным. Если же это сделать невозможно, то просила взять имение в казённый присмотр до разрешения спора, «…убивство же в беременной женщине младенца предписать кому надлежит изследовать и в том поступить по законам».
     Девица Беседнова 2 марта т.г. тоже подала прошение в Правительствующий Сенат с просьбой повелеть решить производство дела о спорном имении «в непродолжительном времяни» и приложила к прошению доказательства своего дворянского происхождения.
     И вот, в Правительствующем Сенате 10 июня т.г. состоялось слушание дела о спорном недвижимом имении умершего генеральс-адъютанта Н.Ф. Синявина. На основании слушаний 18 июня т.г. Правительствующий Сенат приказали: поскольку из за завещанного недвижимого имения вышел спор, о чём было заведено дело в уездном суде, препоручить само спорное имение в ведомство дворянской опеки, а что касается показаний Федосьи Синявиной по поводу поступка секретаря земского суда, то Калужскому губправлению поручить расследовать его, поступив с виновными по законам. Приказания Сената 31 июля т.г. Калужским губправлением были доведены до Боровской дворянской опеки. Дело действительно передали из Боровского уездного суда в ведомство дворянской опеки, что, вероятно, охладило пыл девицы Беседновой в посягательствах на наследство Н.Ф. Синявина, по крайней мере, более чем на год.
     Явившись же в Боровский уездный суд 20 сентября 1804 г. для рукоприкладства под очередной судебной выпиской (наследники Н.Ф. Синявина под указанной судебной выпиской ещё не рукоприкладствовали), девица Беседнова узнала о смерти «зачиньщици того спорнаго дела» Марьи Васильевны Синявиной. Сведения об этом в уездный суд поступили от Федосьи Синявиной по доверенности от брата Сергея 12 августа т.г. Девица Беседнова вновь активизировалась и 14 ноября т.г. подала в Боровский уездный суд прошение, в котором напомнила о смерти зачинщицы Марьи Васильевны Синявиной и припомнила, что второй зачинщик спора Сергей Синявин ещё 19 августа 1802 г. подал Боровскому земскому суду подписку о выезде из с.Комлева, «с тем утверждением и спор свой уничтожил», лишившись «навсегда права своего». Федосья Синявина, по мнению Беседновой, при братьях её родных вообще «невотчинница», а что до контр-адмирала и кавалера Дмитрия Синявина, то с начала спорного дела он не рукоприкладствовал и просьб никаких не писал «чему минуло более 2х лет». Беседнова констатировала, что по законам рукоприкладство с обеих сторон должно было произойти в определённый срок, либо за них должны рукоприкладствовать лица по доверенности. Срок давно уже минул, а в просьбе Беседновой о принятии уездным судом решения по существующему делу было отказано. Поэтому Беседнова и спрашивала, кого ж Боровский уездный суд к решению дела будет ожидать, «ибо из показанных особ 1я умре, 2я и 3я за силою вышеизображенных мною законов не имеют никакаго права спорить, а тем менее и ожидать их недолжно…» По её мнению, препятствий для положительного решения Боровского уездного суда в её пользу не имелось.
     По поводу сроков рукоприкладства и отказа Боровским уездным судом принять решение 14 декабря т.г. перед действительным тайным советником министром юстиции и разных орденов кавалером князем П.В. Лопухиным рапортовал губернский прокурор Степанов (в ответ на предписание П.В. Лопухина от 19 ноября 1804 г. за №8009), который в очередной раз изложил обстоятельства спорного дела и дал знать, что по его представлению губернское правление потребовало от уездного суда спешное донесение о том, не было ли от контр-адмирала Д.Н. Синявина предоставлено кому-либо доверенности «для хождения за делом, или может еще и совсем не входил он в тяжбу с тою Беседновою, а ведут оную прочие наследники одни сами от себя?» (По сути, «…рукоприкладства ещё не учинено, а за тем и дело ещё не решено…»).
     Пока действительный тайный советник министр юстиции и разных орденов кавалер князь П.В. Лопухин ожидал рапорта калужского губернского прокурора, девица Беседнова 11 декабря т.г. подала на его имя новое прошение. В нём она очень подробно изложила обстоятельства спорного дела со своей точки зрения, заявив при этом, что «никакаго на завещание спору не было», что она не только не предполагала, но даже и не мыслила о каком-либо споре и уж тем более о столь долговременном производстве дела. По её мнению, уездный суд мог продолжать спор только о той части имения, которое «якобы от родственника пришедшее» (т.е. куплено завещателем у А.Н. Синявина – Н.Л.), второе имение, купленное у И.В. Зенбулатова должно было остаться свободным от спора. Вспомнила девица и об оскорблениях и притеснениях со стороны наследников Синявиных, выразившихся в вышеописанных прошениях 1802 и 1803 гг. И почему-то только теперь решила сообщить, что вместо Сергея и Дмитрия Синявиных эти прошения подписывал московский купец Богомолов. Она привела даже его объяснения. За Дмитрия Николаевича он расписывался в связи с отсутствием и нахождением того на Чёрном море (тогда, почему Беседнова обвинила в своей жалобе Правительствующему Сенату 13 октября 1802 г. именно Дмитрия Николаевича? – Н.Л.), а за Сергея Николаевича он подписывался потому, «…что с ним Сергеем Синявиным нередко поглубоким меланхолическим и ипохондрическим болезням бывают такия задумчивости в которых он совсем относительно к мыслям его теряется иногда даже до того что приоскорбительных и горестных чувствованиях его самая жизнь делается ему несносною, то неудивительно, что в таковых замешательствах его может быть к подписанию его подписка /данная 19 августа о коей выше упомянуто/ от стороны недоброходствующаго им земскаго суда ввиде чего ниесть и подложена». В прошении девица Беседнова сочла уместным «раскрыть» и ещё одни обстоятельства производства спорного дела: «…дворянских чиновников находится ныне: уездный судья Байберин, он же и правящей должность предводителя да один дворянский заседатель Байберин же и первому родной племянник /о чем ныне только узнала я/, следовательно посвязи родства и в обще их служении, и в одном доме вместе жития их, почитаю я одну особу уезднаго судью, от коего зависит участь моя по спорному о завещании делу…». Вот почему, считала девица, и дело движется так медленно, и решение по нему не принимается более 2-х лет и 5 месяцев, а при таких обстоятельствах, продолжала она возмущаться, будет ли соблюдена «целость спорнаго имения ввереннаго опеке». Опека же, по её мнению, чинила убытки имению. Выплеснув, таким образом, все свои обиды на Синявиных, Боровские уездный суд и дворянскую опеку, девица Беседнова попросила вернуть отнятое, но завещанное ей имение, и рассмотреть законность назначенных уездным судом годовых сроков к вызову наследников Синявина для рукоприкладства под судебной выпиской. К прошению Беседнова приложила довольно приличное количество копий с прошений и «объявлений», исходивших в разные учреждения, как от неё, так и от Синявиных. И всё это только для «изобличения несправедливости господ Синявиных».
     Как происходили события в дальнейшем, сказать трудно в связи с недостаточным количеством сведений по этому спорному делу. Так, например, записи в журналах Боровского уездного суда от 29 января 1812 г., 7 мая и 19 сентября 1813 г., сообщали, что дело ещё не завершено по следующей причине: «… означенныя тяжущиеся ни сами ни их поверенныя для показаннои надобности в суд сей не явились». Более поздние сведения, обнаруженные в метрических записях 1819 г. по приходу комлевского храма Иоанна Предтечи, указывали в качестве владельца вотчины, располагавшейся в с.Комлеве, дд.Фатеевой, Маланьиной и Кирилловой, умершего генеральс-адъютанта Николая Фёдоровича Синявина, а в «Списках помещикам и их имениям по Боровской округе» за 1824 г. значились владельцами вице-адмирал и кавалер Дмитрий Николаевич Синявин (за ним числилось в с.Комлеве – 71, д.Фатеевой – 95 душ) и жена флота капитана 2-го ранга Сергея Николаевича Синявина Марья Яковлевна (за нею числилось в дд. Кириловой – 24, Кривской – 33 и Маланьиной – 32 души). Что касается девицы Беседновой, то никаких упоминаний о ней в названных документах не встретилось.
     Исходя из вышеизложенного, сделаем предположение, что, довольно богатое для начала XIX в. комлевское имение Н.Ф. Синявина, сложившееся из бывших имений А.Н. Синявина и И.В. Зенбулатова, осталось всё-таки в руках прямых наследников. В ходе произошедшего спора ярко проявились дружеские отношения близких не только по родству, но явно и по духу, матери Марии Васильевны, сыновей Дмитрия и Сергея Николаевичей и дочери Федосьи Николаевны Синявиных. Наряду с этим, вышеизложенное в очередной раз продемонстрировало, сколь несовершенной в начале XIX в. была судебная система и неповоротливым чиновничий аппарат Российской империи. В частности, прослеживается отсутствие чёткого разделения функций между местными уездным и земским судами, а также губернскими органами власти. Прослеживается и такой факт, как бесстыдно-открытая поддержка Боровским земским судом интересов девицы Беседновой. Главное, что стало известно благодаря выявленным документам, это даты смерти отца и матери адмирала и кавалера Дмитрия Николаевича Синявина. Установлено, что Николай Фёдорович Синявин скончался 1 июня 1802 г., а Марья Васильевна Синявина скончалась либо около 12 августа, либо 12 августа 1804 г.

© Копирование без ссылки на автора и сайт запрещено.




Назад
ГЛАВНАЯ Вперед
 
 
 


Яндекс.Погода

НОВОСТИ


08.05.2017
9 мая в Боровском музее
    Уважаемые боровчане и гости города!   Сотрудники музейно-краеведческого комплекса «Стольный город Боровск» (Боровский историко-краеведческий музей) поздравляют вас с ярким и радостным праздником ДНЁМ ПОБЕДЫ и приглашают посетить экспозицию по Великой Отечественной войне «Здесь каждый славен – мёртвый и живой». ВХОД БЕСПЛАТНЫЙ!    Вместе с этим в музейном комплексе будет демонстрироваться уникальная фотография

08.05.2017
«В память о Великой войне»
    В музейно-краеведческом комплексе «Стольный город Боровск» открылась долгожданная многими боровчанами и любителями истории выставка, посвящённая боровчанам - участникам Первой мировой войны - «В память о Великой войне».

08.05.2017
Выставка Валерия Акопова.
    В музейно-краеведческом комплексе «Стольный город Боровск» работает замечательная выставка известного во Всём Мире художника и профессионального дизайнера Валерия Сергеевича Акопова.
 
 
Страница ссылок